Библиотека -> Статьи наших психологов

 

Медитация как методология познания трансперсональной антропологии

Медитация стала широко известной врачам и психотерапевтам после пионерских работ Джона Кабат-Зинна – врача и практика медитации, который первым доказал не только важность медитации для лечения вызванных стрессом психосоматических заболеваний, но и то, что без медитации никакое полноценное лечение таких заболеваний невозможно. Его программа лечения стрессовых болезней основана на том, чтобы дать пациентам навыки медитации, успокоения и расслабления, помочь выйти за пределы ограничений, клеток, в которых мы все живем (2).

Ограничения, клетки создают стресс – постоянную готовность бороться, обороняться, постоянную взведенность организма. Умение выходить за рамки этих ситуаций, расслабляться каждый миг, быть в настоящем моменте оказывается целительным, это расслабляет напряжения и помогает исцелению болезней.

В многочисленных исследованиях о воздействии медитации на психофизиологические параметры организма было показано, что она нормализует кровяное давление, пищеварение, физическое самочувствие, зрение, эмоциональное состояние и еще много чего. Количество параметров, на которые влияет медитация, свыше тридцати (7).

Медитация является основой трансперсональной терапии. Для трансперсональной терапии личное знание медитации, умение передать какие-то медитативные навыки клиенту являются основополагающими; это лежит в фундаменте подхода. То есть передать состояние покоя, передать состояние, что все хорошо, уметь разнообразными методами вызывать это в пациенте, создавать атмосферу, где все это происходит, стыкуется и исцеляется. 

Почему медитация является ключом в трансперсональной терапии, почему она является стержнем всех духовных практик? 

Для того, чтобы это понять,  нам нужно обратиться к человеческой ситуации, к тому, как мы существуем в этом мире. Дело в том, что наше восприятие всегда и неизбежно своецентрировано. Мы – в центре мира, мы – пуп земли. Мы все, в этом смысле, эгоисты, мы все живем в этой клетке восприятия. В нас работает редактор реальности, история возникновения и развития которого начинается с бесконечных времен. Истоки этого редактора реальности коренятся в общечеловеческих склонностях, в человеческом способе видения мира. Скажем, все люди имеют четыре конечности, вертикально стоят,  два глаза имеют, и т.д. Везде мы можем найти общечеловеческое, присутствие какого-то общечеловеческого взгляда. Скажем, древнешаманские представления о нижнем, среднем и высшем мирах, порядок вещей, понятие о доме, родине, путешествии, о жизненном пути и ценности..

Другие слои редактора реальности тесно связанны с нашими верованиями, с той религией, к которой мы принадлежим и обряды которой мы исполняем, те мировоззрения, которые мы исповедуем. И мы знаем, что очень многое зависит от страны, в которой мы живем, от того, в каком доме мы живем, каким богатством мы владеем. Скажем, взгляды Абрамовича или Клинтона на мировые события могут радикальным образом отличаться то наших. Владелец казино имеет одни взгляды на жизнь, а танцовщица стриптиз-бара совсем другие, и у нее есть свои фильтры, через которые она воспринимает действительность и свои параметры, по которым она оценивает каждого подходящего к ней мужчину. Поэтому, конечно, все в нас сугубо индивидуализировано.

Встроенный в нас редактор реальности многослоен и состоит из общечеловеческого коллективного бессознательного, из нашего индивидуального бессознательного, которое связано с характером нашего внутриутробного развития и рождения, с особенностями нашей семьи, нашего образования и воспитания и с теми задачами, с которыми мы встречаемся в жизни и которые мы либо решаем и владеем этим, либо не решаем, и тогда это предстоит   перед нами в виде определенной проблемы.

Могу или не могу – это другое фундаментальное измерение редактора реальности. Другое важное измерение – самооценка: какой я – хороший или плохой, состоятельный или несостоятельный, красивый или уродливый, хорошо танцую или плохо и т. д. 

И у каждого из нас есть свои залипания, свои больные мозоли; у каждого из нас чрезмерно развиты одни диапазоны чувствительности и совершенно не развиты другие. 

Все мы очень странные существа. Если бы мы могли видеть так же, как мы видим наши тела, конфигурации наших редакторов реальности, мы бы ужаснулись тому, насколько мы различны. Здесь перечислены, конечно, не все существенные измерения, а только некоторые, для того, чтобы дать качественную картину.

Но самое главное состоит в том, что мир, который мы считаем объективным, таковым не является, а дан нам всегда и неизбежно через переживание (или, как иногда говорят, через просвет бытия) и в силу программирующей работы редактора реальности, процессирующего и фильтрующего любой сенсорный опыт, является дубликатом наших состояний, наших переживаний. Поэтому мы всегда находимся, как обозначал эту ситуацию Мишель Фуко, в состоянии антропологического сна. Мы привыкли считать мир, в силу привычек западной цивилизации, объективно реальным и единым для всех, и объективная наука упрочивает нас в этом взгляде. Хотя тщательный анализ истоков науки показывает, что основания классической науки построены на серьезных упрощениях, среди которых существенным является впечатывание характеристик Бога в характеристики внешнего мира, т. е. на том же самом механизме восприятия, который свойственен каждому из нас и благодаря которому мы считаем собственную картину мира объективной реальностью. 

Это мир – говорим мы, заставая себя в какой-то ситуации. Это люди, это то, это то. Хотя, на самом деле, это наше восприятие мира, это наша картина мира. Точно так же, когда создавалась научная картина мира, характеристики божественного существа – всеприсутствие, всезнание – стали характеристиками внешнего мира – абсолютное пространство, абсолютное время. 

Что такое декартова система координат и положение о непрерывности опыта (наблюдения), как не всеприсутствие бога, сделанное характеристикой внешнего мира. 

Таким образом, уже в основании западной науки лежит процесс переноса характеристик сознания на характеристики внешнего мира. То же самое делаем мы, когда воспринимаем мир и наделяем его чертами, присущими нашему индивидуальному сознанию. И потом в этом мире, который есть, на самом деле, наша проекция, наша идеализация – абсолютное пространство и время, связность или непрерывность опыта – мы строим научную картину мира. Хотя на самом деле, как показало развитие самой науки, никакого абсолютного пространства нет, пространство и время относительны, существует квантовая механика, которая опровергает детерминическую картину мира и т. д. И та картина, которую мы получили, тоже не полна, это тоже частично идеализированный взгляд на мир. Все, что дает нам наука, есть, по большому счету, проекция нашего сознания, определенного рода идеализация. Нет никакого объективного мира, объективен только процесс восприятия/переживания мира.

Вот что несомненно.

В формулировке этого положения – величайшее открытие Декарта и, вообще, всех людей, серьезно работавших с сознанием. Cogito ergo sum. Мыслю, следовательно, существую. Радикальное сомнение. Все в мире может быть опровергнуто, кроме факта – я есмь – и я есмь дух. Это абсолютно объективный факт, факт переживания. Все остальное – это редукции этого изначального опыта, частичные взгляды на мир.

Вся фундаментальность и грандиозность подхода Кена Уилбера, рисуемая им в книге «Око Духа» и в других работах последнего, интегрального периода, состоит в том, что он постоянно всем частным исследователям, всем духовным практикам, философам-феноменологам, ученым говорит – только все четыре квадранта, все четыре сектора, ответственные за четыре вида познания, должны учитываться одновременно. Как только вы идеализируете науку, вы впадаете в одну пристрастность, как только идеализируете внутренний мир – в другую пристрастность, как только вы идеализируете социальные аспекты – третья пристрастность, как только индивидуальные аспекты – четвертая пристрастность (6). Кен Уилбер постоянно напоминает нам, что только тогда, когда наш подход учитывает целостность, мы застрахованы от ошибок, связанных с уплощением реальной ситуации.

Но мы всегда уплощаем. Инерция нашего восприятия  в уплощении –  настолько это в нас глубоко. Мы не только не сомневаемся в объективности внешнего мира – мы живем в этом внешнем мире, вся наша энергия направлена на этот объективный внешний мир. И тем самым блокируется любая возможность изменить работу редактора реальности. И поэтому, в силу такого рода ситуации и плотной самозашнурованной стабилизированной связанности нашего восприятия, нам практически невозможно иметь другие переживания. Мы ригидны, роли, которые мы играем, ригидны, наш мир ригиден, – все меняется либо очень медленно, либо катастрофично. В нашем мире все серьезные изменения происходят только в виде катастроф или безумия.

Для того, чтобы смягчит эти катастрофы, человечеством придуманы ритуалы перехода, календарные праздники; для того, чтобы как-то ввести ритуальное безумие, ритуальные перемены в порядок вещей, в порядок мира. Но конечная причина этого состоит в том, что ригидно наше восприятие и мы не понимаем истинную природу реальности, которая является изменчивым потоком, в которой нет чисто внутреннего или чисто внешнего полюса, но в которой есть панорама пространства или поля переживания.

И вот для того, чтобы выскочить из этой ситуации, для того, чтобы расширяться, для того, чтобы постигать, и были придуманы духовными традициями с древнейших времен методы, помогающие выходить за пределы этого мира, за пределы ограничений. Это древнешаманские методы экстаза и трансценденции, когда шаман выходит в необычное, расширенное  состояние сознания и становится уже не человеком племени, играющим определенную роль и живущим в этом объективном мире, а духом вне границ и обычных материальных измерений. И в этом расширенном пространстве он может решать задачи, имея мудрость и знание, которыми не обладает в обычном состоянии сознания.
И вот шаманы, как первые мастера психотехнологии трансценденции и экстаза, используя, таким образом, свои необычные способности, служили своему племени. И затем эта традиция продолжалась в мировых религиях. Всегда были люди, которые имели особую связь с миром духа, с миром большой вселенной и которые решали соответствующие задачи.  Исследователи, пионеры, творцы искусства и науки, полководцы и т. д. – т. е. все те, кто имел более широкое сознание и больше способностей выходить тем или иным способом за границы обыденного.

И, конечно, все методы медитации, суть которых и состоит в том, чтобы выходить за границы обыденного, сохранялись и передавались в рамках определенного рода традиций. Есть целая совокупность таких духовных традиций, где методы медитации передавались в контексте глубинной работы по освобождению.  В этом цель духовных традиций – освободиться от нашей привязанности, освободиться от наших ролей, от неверного знания о том, кто мы, и узнать истину о том, кто мы (3).

Так же всевозможные медитативные практики передавались и в рамках разного рода маргинальных профессий, опасных профессий, потому что всегда же нужно было выходить за рамки шор, за рамки ограничений для того, чтобы принимать правильные решения. Поэтому методами медитации владеют многие люди, которые даже не знают, что они медитируют, которые даже не знают, что они являются мастерами медитации, будучи крупными бизнесменами, политиками и т. д. Хотя современные научные методы измерений показывают, что, да, у них имеются те же самые качества и те же волновые наборы, которые есть у опытных медитирующих (5).

Поэтому мы должны понимать, что медитация, хотя она и хранится и осознает себя в рамках духовных традиций, тем не менее, является исконно присущим измерением, методом, практикой для каждого человека. Она не ограничена каким-то кланом или цехом, или духовной традицией, – это выражение нашей природы, нашей потребности к трансценденции и экстазу, и поэтому мы все являемся стихийными практиками медитации  и мы уже с детства, с самого рождения знаем суть медитации. Потому что в нас уже живет дух, поэтому мы знаем. И нам необходимо только немножко поупражняться в том, как выходить за пределы ограничений.

И здесь есть два основных метода. Первый связан с экстатическим выходом, когда мы разогреваем энергию, когда мы, изменяя гомеостаз с помощью интенсивных технологий экстаза, буквально прорываемся за пределы ограничений – от шаманского транса до любых других психотехнологий, в том числе дыхательных психотехнологий, когда мы используем интенсивное дыхание для того, чтобы изменить гомеостаз тела и восприятия.

Часто критики интенсивного дыхания говорят, что, вот, мол, это приносит вред организму, используя всевозможного рода аргументы из психопатологии. Это чушь! Нельзя остановить свое собственное дыхание, нельзя сказать – «я остановлю дыхание и умру» – это невозможно. В конце концов, мы потеряем сознание, и включатся защитные механизмы стабилизации – мы опять задышим и опять будем живы. Точно так же невозможно умереть от интенсивного дыхания, потому что у нас есть внутренний гомеостаз; вы знаете, есть два круга кровообращения – большой и малый, так вот – включаются шунтирующие механизмы, и дальше некоторого физиологически опасного предела изменение не пойдет ни у кого.

Поэтому первые основные методы – это экстатические методы. Экстатически выскочить за пределы – и там уже смотреть в новом пространстве, в новом измерении. Может быть, что-то и получится – и получается, особенно, когда у нас есть энергия, когда у нас есть понимание и правильное видение.

Правильное видение – это основа всего. Без правильного видения интерпретация нового опыта будет в рамках старых концепций. Поэтому, прежде всего – правильное видение, и тогда новый опыт и старый  опыт будут выделены правильно. Правильное видение – это органы восприятия любого нового опыта. Другого пути для человека нет, потому что мы завязаны на свой язык и на свой собственный опыт. Мы всегда прорываемся, расширяем границы опыта – работаем с различными языками. Важно только не ограничивать эти языки вербальным языком. Это та же самая ошибка редукции, когда мы весь свой опыт, весь свой мир пытаемся изложить в какой-то одной ипостаси. Например, науку выразить на языке искусства – это может быть очень интересно, наверное, но это не изложение науки, и наоборот, или, например, понять на языке науки духовные практики – это тоже невозможно, наука не доросла до этого, это другие миры совершенно, наука работает с тем миром, который можно объективировать, т. е., другими словами, сделать предметом науки, а в духовных практиках очень многое невозможно объективировать, это другой вид знания.

Медитация служит, во-первых, методом, для того чтобы мы сняли ограничения, и во-вторых, медитация – это исследование природы нашего восприятия, или, как говорят иногда, природы нашего ума. Она начинается с практики внимательности (1).

Что такое на самом деле мы, что такое на самом деле наш мир? Начинается это с вещей элементарных, на которых проще сфокусироваться. Что такое «я», например, – основной вопрос в медитации по системе адвайта-веданты. И дальше идет постоянное снятие всех ролей и всех отождествлений, которые у нас неосознанно присутствуют с давних времен. Оказывается – я не это, я не это, я не это. В конце концов, через снятие всех ролей  вскрывается истинная природа «я» – атман-брахман, невыразимый словами, чистый опыт, чистый дух. Как оно это есть. Это путь Шри Рамана Махарши и прочих великих йогов, включая современных, – скажем, Рамеша Бальсекара или Пападжи.

Этот путь может начинаться, например, с исследования ума. С исследования мыслей, природы мыслей, откуда они возникают, потому что мы, как правило, отождествляемся с мыслью, с речью, со своими переживаниями. И когда мы это исследуем, мы, наконец-то, открываем пространство, в котором все это происходит и которое намного больше, и мы перестаем отождествляться со своими переживаниями в ходе этого исследования и открываем пространство духа, пространство, где все возникает, пространство, которое ничем не ограничено, и мы понимаем нераздельность этого пространства и вообще всех переживаний, как они взаимосвязаны.

И здесь, в этом исследовании, тоже очень важно избегать крайностей: не говорить, что природа человека – это пустота, или что природа человека – это вообще все богатство мира – и это, и то неправильно, и то, и другое является крайностями.

И поэтому, занимаясь медитацией, мы можем употреблять действительно бесчисленное количество методов. По сути дела, если мы понимаем нашу ситуацию и ту работу, которую производит медитация, все, буквально все, что мы переживаем, может стать методом медитации. Все в любой ситуации может быть методом медитации. Если мы понимаем суть медитации, если у нас есть ключи. Поэтому каждый миг может быть медитацией. Медитация, в этом смысле, это очень тонкое смещение акцента с тех ролей, которые мы играем, очень тонкое изменение восприятия, это мгновенное освобождение от всего, что является нашей клеткой. И тогда каждый миг нашей жизни есть медитация и, в то же время, не медитация, потому что медитация – это все: и медитация, и не медитация. 

Есть много историй, которые мы находим в жизнеописаниях всяких мастеров, когда на вопрос: «А что такое медитация?», мастер отвечает: «Я не знаю, я забыл это и давно практикую не медитацию», или – «Практикуешь ли ты медитацию?» – «А разве есть что-то еще?». Такого рода истории говорят о том, что, при определенного рода знании, все становится медитацией.

Но, тем не менее, поскольку наша ситуация не такова – мы все играем роли, мы все отождествляемся, мы все испытываем страсти, мы все залипаем в этих страстях, нам очень больно, мы не можем освободиться от этого, сколько бы раз нас не тыкали, сколько бы раз мы себя не тыкали, мы все равно попадаем в те же самые ситуации, наступаем на те же самые грабли, – то нам полезна определенная последовательность в занятии медитацией. Просто-напросто, мудрые люди, которые прорвались и испытывали величайшее сострадание ко всем тем, кто живет в круговерти, понимали ситуацию и, пытаясь помочь, и придумали эту оптимальную для всех людей последовательность медитации.

Мы не можем ни на чем сконцентрироваться, например. С чем это связано? Это связано с тем, что в нас очень много разных «я», в нас очень много разных ролей, в нас очень много, как говорят психологи, незавершенных гештальтов. Все в нас прыгает, пляшет, раздирается и т. д., поэтому нам очень сложно все это дело собрать. Мы занимаемся медитацией – у нас возникает мысль: «а что сегодня нужно сделать – то, се, погладить, в химчистку отвезти…», потом всплывают сожаления о каких-то конфликтах, переживаниях, потом возникает фраза из книжки, которую мы читали, и мы забываем, что мы хотели заниматься медитацией… потом какой-нибудь интересный фильм или песня, мысль о том, что сегодня идти в гости и т. д., и все будет скакать постоянно. А потом за стенкой начнется застолье вечером, как раз когда мы стали заниматься медитацией, и это будет постоянно отвлекать нас; прибежит ребенок – какие-то проблемы возникли в школе – и это непрерывно. И, наконец, когда все уже успокоилось, и мы, наконец-то, решили в свое святое вечернее время, когда все спят, заняться медитацией, прорвало сверху воду, и началась другая песня с водопроводчиком, с ЖЭКом, с выяснением и т. д.

Только решишь заняться медитацией – тут-то все и начинается, как у Будды под деревом бодхи: только захотел просветления достичь – тут тебе и Мара с полчищами… И чем больше наше желание заняться настоящим делом, тем больше искушений будет у нас, потому что мы часть этого общего процесса инерции, работает, своего рода, психологический принцип Маха.

Мах говорил, что гравитация в этой части вселенной – это совокупность влияния вообще всех масс звезд во всей вселенной, поэтому мы все обусловлены этой космической инерцией, и если мы хотим измениться, тогда мы ощущаем как бы силу всего космоса, которая возвращает нас на свое место, на роль того винтика, которую мы играем.

И это будет проявляться многообразными способами. Прежде всего, через наших домочадцев, сослуживцев, через болезни нашего тела, через все окружение. Все будет возвращать нас обратно. Поэтому медитация может быть очень непростым  и, в каком-то смысле, провоцирующим, и даже опасным делом.

И если мы посмотрим жизнеописания людей, которые проходили этот духовный путь, мы увидим, что, да, действительно, не медитировал – не было проблем, а как замедитировал – тут-то все и началось.

Не так-то просто выйти за рамки ограничений, в которых мы все живем, потому что наша жизнь – это сплошные ограничения, реальность, в которой мы все живем, – это сплошные ограничения, и если мы начинаем выходить, мы чувствуем на себе всю тяжелую десницу вселенной, которая говорит нам – знай свое место, ты куда, в боги метишь, свободы захотел? И тут нам приходится пройти то великое путешествие, которое описывают мифы, с испытаниями, со всеми сражениями и показать, достойны  ли мы свободы, или наш удел все-таки жить на поверхности, той жизнью, которой мы жили, как все.

Но все-таки существуют методы медитации, которые универсальны для всех традиций. Их описывает и Роджер Уолш – такие адаптированные методы медитации с прекрасными упражнениями. Ведь всегда стоит вопрос – с чего начать? Великолепнейшее начало дает Джон Кабат-Зинн в своей книге «Куда бы ты ни шел, ты уже там» (2).

И начать – очень просто, с того, где есть, потому что ни с чего другого начать невозможно. Все другое будет неистинным, все другое будет не рыцарским путем, будет враньем. Все другое будет лишать тебя целостности, и умножать иллюзию и сон. Поэтому начинать нужно всегда с исследования своей собственной ситуации. Для этого есть формальные упражнения, – например, наблюдать свои мысли, и это такая тяжелая, нудная, кропотливая часть любой практики медитации в любой традиции. Ты просто садишься, как в дзадзен, лицом к стене и наблюдаешь свои мысли, их круговерть, наблюдаешь свое дыхание. Зачем это нужно? Затем чтобы знать, кто ты, где ты – мы ведь этого не знаем, потому что все наше внимание занято внешним миром, даже когда мы читаем духовную литературу, мы все равно не применяем это к себе, мы не знаем себя. Редко кто знает себя. Ну, может быть, люди искусства чуть побольше, люди, которые заболели и им просто нужно знать себя, их тело обращает на это внимание, их проблемы заставляют их обратиться к психологам, психотерапевтам, к литературе и применять это. А в основном, здоровое большинство предпочитает ездить в Египет в такого рода путешествия, отдыхать в Турции, ну, на худой конец в пансионатах на юге, на Черном море, или в деревне на даче – в этом счастье жизни, в том, чтобы прожить жизнь хорошо, чтоб было что вспомнить и не было мучительно больно за бесцельно  не сделанные дела, не перелюбленных людей на своем пути, не пропитых денег, не рожденных и не воспитанных детей и т. д. Все это есть неизбежные программы сценария жизни, программы, которые мы не обсуждаем. Когда мы их исполняем – это хорошо, когда мы их не исполняем – это плохо.

И, занимаясь медитацией, мы начинаем с кропотливого, скучного исследования себя – это тяжелая работа, потому что все постоянно отвлекает нас, нам становится скучно, нам становится невмоготу, нас начинает, в конце концов, раздражать это – да ну ее – и мы забрасываем медитацию на многие месяцы, на многие годы. Так обычно заканчивается у девяносто девяти и девяти десятых процента людей практика медитации. То есть они вдохновляются – медитация, да, хорошо, буду медитировать – и потом забрасывают. Поэтому рекомендация и совет, который дают сострадательные люди, типа Кабат-Зинна или Рам Дасса – не насиловать себя, не нужно кавалерийскими наскоками, пусть это будет чуть-чуть, пять минут утром, пять минут вечером, или хотя бы две минуты утром, две минуты вечером; и потом, может быть, у вас появится привычка –например, вы зашли в туалет помыть руки и вот, –  как только вы включаете кран, вы на секунду застываете… не моете руки, а застываете – и вспоминаете себя.

Медитация – это великая практика вспоминания себя. Забывание всех ролей, которые мы играем, отрешение от них, отрешение от всей реальности, которую мы считаем объективным миром, от обманки органов чувств, потому что это обман, это настолько частичный взгляд на мир, мир на самом деле намного больше, а та картина, которую мы имеем и которая навевается нам через органы чувств и профильтровывается нашим редактором реальности, настолько маленькая, настолько бедная. Медитация – это отрешение от обманки органов чувств и вспоминание истинного себя, большого себя, духа, который не выражается в этих  органах чувств.

Поэтому, например, в практике четвертого пути медитация называется самовоспоминанием. Две основные стадии работы – самопознание, т. е. когда мы наблюдаем себя, и самовоспоминание, т. е. контакт с истинным собой, с сущностью, с самостью, с безмерным пространством вне всяких ролей, вне всяких проекций, с жизнью, с чистым осознаванием.

И это возможно каждый миг, когда вы, например, проходите двери. Есть такой совет практиков медитации – проходите двери и в этот момент вдруг вспоминаете, что дверь это рубеж, это переход из одного мира в другой и что вы всегда совершаете этот переход из одного состояния в другое, что это постоянный поток, это пересечение границ, и в этот момент вы вспоминаете себя. Или как в книжке Кабат-Зинна рассказывается история практики вьетнамских крестьян: крестьяне занимаются сельским хозяйством, возделывают рисовые поля, и в какой-то момент, совершенно непредсказуемый, вдруг в деревне звучит колокол, и его звучание разносится на многие километры, и, когда слышен звук колокола, все крестьяне в округе бросают работу, которую они делают, и замирают на несколько минут в абсолютном недеянии, и вступают в контакт с вечным – вспоминают истинных себя – и потом обратно занимаются работой, и потом снова, может быть, через минуту, а может быть, через час, звучит колокол – и опять крестьяне в этот момент вспоминают себя, – вот такая практика медитации – колокол звонит. 

Один из важнейших начальных этапов медитации это успокоение. Без того, чтобы успокоиться, невозможны никакие дальнейшие шаги и невозможно открытие никаких других более глубоких пространств. Мы все находимся в бесконечных метаниях. Недаром начальные ступени медитации на классических буддийских диаграммах изображаются в виде мечущейся обезьяны, которая перескакивает с ветки на ветку, хватает банан, потом палку, потом чешет себя и т. д. Вот это наша жизнь – постоянное перескакивание с одной мысли на другую, невозможность ни на чем сконцентрироваться. А поскольку мы не можем ни на чем сконцентрироваться, то у нас нет направления, в котором мы могли бы послать нашу энергию. Поэтому и ничего, по сути дела, не происходит – объект концентрации постоянно меняется, и, в силу хаотичности нашего мира, ничего и не развивается – это способ сохранять гомеостаз и привязку к повседневному восприятию. Постоянное перескакивание и метания, неспособность к длительной концентрации – это условие жизни на поверхности, это другое выражение гомеостаза нашей жизни.

Но как только мы начинаем учиться на чем-то концентрироваться, на чем угодно – это абсолютно не важно, это может быть свет, свечка, священный символ, фотография учителя, например, в молитве на Христе сконцентрироваться. Как только мы учимся концентрироваться на чем-то устойчиво, хотя бы минуту, две, десять минут, а потом и ничем не ограниченное количество времени, сразу же мы становимся хозяевами потока своей жизненной энергии. И как только мы научились концентрироваться, мы можем направлять энергию на что угодно. Суть всего – это искусство концентрации. Это самый первый этап медитации. Как только мы начинаем учиться концентрироваться, мы автоматически учимся расслабляться. И как только мы расслабляемся с концентрацией, мы автоматически направляем всю энергию нашей жизни в глубину мира, в глубину самих себя.

Первый шаг медитации – это концентрация, другой шаг медитации – это расслабление. И тогда мы можем сделать третий шаг медитации – интеграцию со всеми переживаниями. Потому что мы знаем: суть всего – это интеграция со всем. Как только мы концентрируемся, и чем жестче мы концентрируемся, тем в большей степени мы будем ощущать силу всевозможного рода отвлекающих факторов и отвлекающих энергий, которые в нас есть. И вот следующий шаг медитации состоит в том, чтобы уметь мгновенно объединяться со всем тем, что выводит нас из  концентрации.

Мы концентрируемся на чем-то, на фигуре учителя, и тут возникает мысль – а, чайник там, надо попить чайку – мы мгновенно ухватываем эту мысль и расслабляемся в ней, становимся ей, и это уже больше не отвлекает нас. Любую другую мысль, которая входит в наши переживания, мы успеваем поймать до того, как она выведет нас из состояния медитации, объединяемся с ней, опознаем ее, и тогда поле нашего внимания, поле нашей концентрации расширяется все больше и больше. И мы уже абсолютно спокойны, ничто не выводит нас из состояния глубокой сосредоточенности, все мысли возникают и тут же освобождаются, и ничто не лишает нас ни ясности, ни сосредоточенности, и тогда все наши переживания – это переживания, которые возникают с самого дна, с самой глубины, и тогда глубина присутствует в нашей жизни.

Очень много ролей, которые мы сыграли в жизни,  очень много ролей, которые мы не сыграли в жизни, очень много ролей, с которыми мы отождествились, очень много субличностей в нас живет, поэтому очень много того, что выводит нас из себя, из медитации, из любой устойчивой концентрации, и со всем этим нам нужно, в конце концов, объединиться. И процесс объединения продолжается до тех пор. Пока не охватит всю жизнь – все 24 часа (4).

Мне нравится ориентированная на человека Запада программа Анну Вайз и тот метод развития медитации, который она дала. Она ведет двухдневные семинары по этой теме во всех крупнейших трансперсональных центрах. Это, действительно, прекрасно работающая программа. Анна Вайз в своих упражнениях как раз и дала самое главное для медитации. То есть первое – нужно расслабиться, нужно уметь контролировать мысли, нужно познакомиться с мыслями.

И вот первый блок упражнений Анны Вайз – это контролирование мыслей. Как мы можем контролировать мысли? Первое – расслабить язык, потому что наше мышление связано с неосознаваемым проговариванием, с работой языка. Как только мы расслабляем язык, мы контролируем мысли. А на уровне нейрофизиологии это связано с тем, что интенсивность потока бета-волн, которые характерны для всех этих лихорадочных скачков мыслей, уменьшается. Они становятся более контролируемы, и, одновременно возрастают альфа- и тета-волны. Кстати, во время холотропного дыхания, об этом можно прочесть в исследованиях Юрия Бубеева, у нас у всех происходит интенсивное возрастание дельта-волн в правом полушарии. Мы все становимся правополушарными людьми. И интенсифицируются везде тета-волны, спонтанно и у всех. Мы как бы находимся в глубоком сне с бурным воображением, мы подключены к источнику творчества, и, в то же время, у нас есть свидетель всего этого, т. е. есть альфа- и бета-волны, связанные с нашим обычным «я».

Итак, мы поначалу контролируем мысли, учит Анна Вайз. Что еще помогает нам успокоиться? Замедление дыхания. В любой практике медитации говорится – закрой или полузакрой глаза – на первых этапах это помогает, в последующих стадиях, когда нам нужно объединяться со всем, глаза должны быть открыты, но на первых этапах это нужно, чтобы внешний мир нас не отвлекал, не фонил – и мы начинаем дышать легко и глубоко. Базисное состояние у Анны Вайз – это состояние глубокого расслабления. Успокоение – это основа. Без успокоения будет сложно все остальное.

Далее Анна Вайз дает хороший блок упражнений для контролирования мыслей. Цепляясь за мысль, мы выскакиваем из медитации, мы лишаемся концентрации. У нас бывают мысли, от которых мы кайфуем, бывают мысли, которые беспокоят нас. Что предлагает Анна Вайз? Эти мысли все записать и положить в столик мысленно, сказать – ну, я в курсе, да – и они сразу перестанут беспокоить. Тем самым мы интегрируемся, мы объединяемся с этими мыслями. Пока мы их не заметим, пока мы будем тупо пытаться сконцентрироваться, мысли будут продолжать возникать и возникать.  Это узость, это залипание на одной стратегии медитации, и поэтому можно надорваться. А если мы уделим мыслям внимание, то они уже перестанут нас беспокоить и нам будет гораздо легче концентрироваться. Ну и когда мы уже успокоились и расслабились,  мы концентрируемся на чем-то внешнем или на внутреннем, нам тогда гораздо легче концентрироваться. Вся магия этого мира – это магия внимания, и она связана с искусством концентрации. Для освобождения от этой магии и служит практика медитации. 

Вот, по сути дела, самое главное, что можно сказать очень кратко о медитации и как она связана с человеческой ситуацией. Всю эту информацию можно найти в любой серьезной духовной традиции. И я попытался объяснить, как это связано с холотропным дыханием и, вообще, со всем трансперсональным проектом.

Литература

1. Тарт, Ч. Практика внимательности в повседневной жизни. M., ТПИ, 1996.
2. Кабат-Зинн, Дж. Куда бы ты ни шел – ты уже там: медитация полноты осознавания в повседневной жизни. М, ТПИ, 2000.
3. Уолш, Р. Основания духовности: 7 практик, общих для мировых духовных традиций.М., ИТП, 2000
4. Минделл, А. Сновидение в бодрствовании: как видеть осознаваемые сновидения 24 часа в сутки. М. ИТП, 2003 (готовится к выпуску).
5. Вайз, А. Вдохновение по заказу. Минск, Попурри, 1998.
6. Уилбер, К. Око Духа: проект интегрального видения для слегка свихнувшегося мира. М., ИТП, 2002.
7. Meditation: Classic and Contemporary Perspectives. N.Y. , Aldine, 1984.

Автор статьи - Владимир Майков, трансперсональный психолог