Библиотека -> Статьи наших психологов

 

Очи мира и дыхание любви

Есть загадочное выражение немецкого мистика Мейстера Экхарта, который утверждал, что "очи, которыми человек смотрит на Бога, те же самые, которыми Бог взирает на человека". Мейстер Экхарт открыл в своем духовном опыте особое устройство духовного ока: оно оказалось двояковидящим, оно одинаково направленным и к Богу, и к человеку. И только полностью видя себя данным оком, человек способен увидеть Бога. В человеке есть Божья искорка, в его душе, которая есть средоточение человеческой жизни, образов, ощущений, понятий, которая живет в мире страстей во времени и в пространстве, есть некая вечно нетленная частица. И мы, говорил Мейстер Экхарт, можем научиться видеть этой частицей, видеть этими очами. И только так можем мы увидеть Бога. Я напомню вам несколько выражений Мейстера Экхарта, чтобы было конкретно видна его, я бы сказал психогигиена виденья Бога. Он пишет: "Где кончается тварь, там начинается Бог, и Бог не желает от тебя ничего большего, чем чтобы ты вышел из себя самого, поскольку ты тварь, и дал бы Богу быть в тебе Богом." "Если душа хочет видеть Бога, она дожна забыть и потерять себя ибо покуда она видит и знает себя, до тех пор она не видит и не знает Бога." Как финал этого можно привести высказывание: "Ты должен любить Бога таким, какой он есть: не Бог, не дух, не лицо, не образ, но одно чистое светлое единство, далекое от всякой двойственности. И в это единое Ничто должны мы вечно погружаться из бытия." Так неустанно напоминал Мейстер Экхарт в своих пламенных проповедях прихожанам.

Вы может быть знаете, что Мейстер Экхарт был после смерти осужден папским указом, двадцать шесть положений его учения были признаны еретическими, но тем не менее он имел несколько продолжателей в лице своих выдающихся учеников Сизо и Анатауэра.(?) Его работы оказали влияние на всю еропйскую мистику и коснулись также русской философии. Если взять Семена Франка или Николая Бердяева, в их творчестве можно почувстсвовать ту же устремленность, ту же страстную направленность, максимализм, которые были свойственны мистике Мейстера Экхарта. Мистика, в отличие от схоластики или догматики, или любых других интеллектуальных учений о совершенствовании отличается тем, что она основана на прямом опыте. Мистик прямо видит то, чему учит схоласт. Мейстер Экхарт прямо видел Бога и пытался выразить это невыразимое в своих проповедях. Я дерзну напомнить вам широко известное высказывание Карла Густава Юнга, который на вопрос журналиста: "Верите ли вы Бога?" сказал: "Нет", и, выждав паузу, добавил: "Мне нет необходимости верить в Бога: я знаю Бога". И, наверное каким-то образом мы почувствовали это из ++упражнений, вот такое сокровенное знание Бога связано с особым устройством взгляда человека. Мы можем смотреть на мир обычным образом, видя в нем других людей, видя в нем бесчисленные образы Бога, выраженные в разных культурах, чудеса природы. Но говорит вновь и вновь Мейстер Экхарт, пока мы пойманы

нашими органами чувств, пока мы видим прекрасное, пока у нас есть желание Царства небесного, до тех пор, пока мы желаем этого, пока мы смотрим такими очами, мы не видим Бога. Это лишь душа смотрит на другие души и плениться этим смотрением.

Вы помните, Дон Хуан, обучая Кастанеду, говорит о необходимости различать смотрение и виденье. Смотреть -- это значит просто следовать выученным с детства привычкам восприятия, это значит хвататься и ощупывать глазами все многообразие форм и предметов, одновременно, это значит быть прикрепленным, быть привязанным к миру, такая самосогласованная машина реальности ловит нас в ловушку смотрения. С другой стороны Дон Хуан давал множество примеров другого вида использования глаза: он говорил о виденьи. И видеть, это значит видеть в других измерениях светящегося яйца, энергетических нитей. Смотреть, каков тональ, каков нагваль человека, смотреть дырки в его светящемся теле. И это виденье совсем иное. У него есть несколько таких характерных особенностей-это всегда виденье света. Света белого, струящегося радужного. И все в этом мире виденья соединено между собой светом. И для того, чтобы перейти от смотрения к виденью, Дон Хуан подвергает многочисленным испытаниям, включая применение психоактивных веществ, включая резкое погружение: знаменитый удар Дона Хуана между лопаток Кастанеды, от которого перехватывает дыхание. Кастанеда не может дышать, и в этот момент он начинает видеть. Итак мы уже с вами нащупываем некоторые моменты: виденье связано с определенным типом дыхания, особым дыханием каким-то образом. Если все многообразие нашего дыхания, скажем то, что практикуются в различных системах йоги или в свободном дыхании четыре основных модуля, оно связано с нашим виденьем обычного мира, то случаются такие моменты когда мы от смотренья переходим к виденью. И если в эти моменты мы понаблюдаем за нашим дыханием, оно окажется похожим на то, что называется дыханим смерти. Но это особая смерть. Это та смерть, которая по словам Мейстеры Экхарта "сильна, как любовь". Смерть сильна, как любовь.

Я вернусь к этому немного позднее, прочитав кое-что из проповедей Мейстеры Экхарта. А пока установлю еще одну параллель между тем видящим оком и взглядом ребенка. Я недавно стал уже в зрелом возрасте отцом и наблюдая за своим новорожденным сыном, я поразился тому, насколько то, что я вижу не совпадает со взглядами психологии о развитии перцептуальных навыков у новорожденных. У нас были домашние роды, и сразу после родов я видел, что ребенок отслеживает свет, лицо глазами параллельно. Он видит, он родился, но еще не знает, что он видит. Я не знаю, что он видит, но он видит. Засняв ребенка на видемагнитофон, я поразился насколько глубоко это виденье, насколько оно спокойно и не цепляется ни за какой предмет этого мира. Это было до того, как отошел первородный как и ребенок еще не включился в эволюционные механизмы выживания, то есть не включились еще становящиеся потом приоритетными программы роста, программы развития тела и т.д. Но вот в этот самый краткий момент я обнаружил, что взгляд ребенка напоминал мне взгляд мудрецов с

христианских икон взгляд Богоматери, взгляд тибетского святого Падмасамхава. Есть такая статуя Падмасамхава смотрит там на мир широко раскрытыми глазами, веки как бы еще больше раздвинуты, взгляд устремлен прямо параллельно. Создается мощное впечатление, что этот взгляд не цепляется ни за что. Он все видит, но свободен от любых форм, от любых условностей.

Когда я спросил своего тибетского мастера, который недавно посещал Москву, встречая его в машине, он подтвердил, что на Тибете существует сравнение взгляда человека реализованного, просветленного со взглядом ребенка. И тот и тот видит за пределами каких либо представлений, и тот и тот не ловится ни в какие зримые формы, ни в какие чувственные образы. Единственная разница состоит в том, что человек реализованный знает, что он видит, у него есть особая искорка, особый блеск, а ребенок остается в неведеньи относительно этого. Если мы возьмем человечество как целое во всем многообразии культур, то наверное, наше зрение можно уподобить зрению насекомых. Оно фасеточно. Оно отражает какую-то характерную часть для данного человека, для данной эпохи. И конечно же, образ Бога отражаемый данным зеркалом, он также является многоликим, многообразным, и мы можем просто напросто, меняя обычные восприятия, переходить от одного верования к другому, переходить с одной фасетки восприятия на другую фасетку. Здесь бесконечен путь переключения с одной культуры на другую. Фасеточность зрения, говоря иными словами, виденье части того, что происходит. Мы обусловлены нашим опытом, ограничены восприятием, видим только то, что можем увидеть. Есть редактор реальности. Мы видим только то, что мы видим. Все мгновенно самосогласуется на всех уровнях, на тончайших уровнях психофизиологии, на тончайших подстройках матрицы восприятия, перцептуальных схем, культурных дарований. И все, что выходит за пределы этого неосознаваемого дозволенного, отсекается даже на том уровне, который мы не можем отследить. Но если бы наши органы чувств: глаза, уши. . . наш ум, который буддисты относят к чувствам, если бы все двери восприятия были распахнуты, то все предстало бы перед нами как оно есть, все предстало бы перед нами бесконечным. Олдос Хаксли, английский писатель повторял мистический опыт Уильяма Блейка, написал об этом две книги: "Двери восприятия" и "Рай и Ад". Он развивает ту же самую идею о том, что в каждого из нас вложен психобиологический редактор реальности, и все наше виденье, все то, что мы видим согласовано теснейшим образом и завязано через наши привычки, наши комплексы, через нашу физиологию, поэтому все в некоторый момент в некоторых ситуациях под действием энергии приносимой психоделиками, под действием энергии любви, энергии молитвы, под действием того, что выбивает нас из привычной колеи, мы можем начать видеть. Но потом все возвращается на круги своя. И современая психология, трансперсональная психология, исследующая стадии духовного развития, она отметила тот непреходящий факт, если мы подвигаемся от своего обычного виденья к виденью надмирному, то что-то просходит в обход нас и в нашем дыхании и в нашем теле, изменяется само тело, для того, чтобы мы были способны видеть Постились отцы-пустынники,

постились по многу дней, отрезали все нити, соединяющие их с миром, лишь бы душа могла устремиться к виденью. Так я убедился на примере недостаточности, а может быть даже ложности детской психологии, которая учит, что к трем-четырем месяцам младенец в состоянии все видеть, скоординировав движения глаз с движениями рук, освоив свое тело. Точно так же эта теория, как я убедился на повсеместном, ставшем почти психопатологическом опыте всего человечества, начиная от родов до наших непростых семейных отношений. Я уже убедился, что природа изначально предоставляет новорожденному человеческому существу несколько возможностей. Вот первая возможность: ты можешь начать свою жизнь с чистого виденья, и именно так Тибетцы воспитывают своих великих учителей, они поддерживают эту возможность эволюционную, не мешают развиваться чистому виденью не включают более низкие программы выживания, связанные с отрывом младенца от матери, со стрессом родов, с регламентацией процесса кормления, с дозированными ласками и т. д. Все, что характеризует современный подход в детской психологии. Никитина, например, говорит, что ребенка надо закаливать. Я попробовал, но что-то меня стало тревожить. А тревожить меня стало то, что глаза, которые так очаровали меня, глаза моего сына, они стали пустеть, в них исчезла та безмятежная созерцательность, я понял, что через подобного рода стресс, включается программа, которая начинает развивать человека не с уровня видящего существа, а скажем с уровня обезьяны, потому что программы достаточно грубы -- нужно, чтобы выжило тело. Если больше стресса, меньше забот, тогда у нас в запасе еще целая эволюционная лестница для сохраниния комочка плоти: будет Маугли будет амеба, будет обезьянка , и потом через много потерянных месяцев опять мы будем наверстывать то, что упустили. Точно так же как современная психология построена на основе некритического приятия цивилизационных привычек, на самом деле сталкивающая младенца с высшей ступени развития, точно так же, должен вам сказать большинство современных психотехник или психологий, они также ориентируют нас, чтобы вращаться в кругу своих проблем.

Если мы обратимся к писаниям Отцов церкви, к писаниям того же Мейстеры Экхарта, то Мейстера Экхарт говорил: "Ты должен с безмятежным чувством устремляться за пределы образа и существа в сокровенный тихий мрак, дабы ты пришел для познания невидимого сверхбожественнго Бога, для этого необходимо освобождение от всех вещей, ибо противно Богу творчество образов Я немного расшифрую этот текст. Здесь Мейстера Экхарт говорит об очень простой вещи о том, что если занимаясь какими либо духовными практиками, мы сосредоточены на решении своих собственных проблем, то есть тем, чем занимается психотерапия, то в этом случае нам никогда не познать Бога. Никогда, говорит Мейстера Экхарт, мы все время будем крутиться в этом колесе, всегда будут новые возможности, новые заботы. Или замечательно, конгениально вторит Мейстеру Экхарту Лонченпа, тибетский мистик того же века. У него есть работа под названием "Вы -- очи мира". Вы -- очи мира. Откройте это свойство в себе. Это очень просто . Не нужно никакой техники, нужно просто знать, что ты несешь в себе божественный строй, что это око у тебя уже есть. Если суммировать

высказывания Лонченпа, можно сказать следующее наставление из одного из текстов: "Брось Основу, прекрати Путь, сведи на нет страсть к Плоду, пусть не будет ни на пылинку жажды следовать Дхарме, тогда не будет кармы и не созреют ее плоды, и освободишься в небесном пространстве, не причастным ни к Сансаре, ни к Нирване". Это традиционные вещи для любой тибетской практики и духовного пути. Итак, с чего-то мы начинаем. Всегда есть некий путь, который состоит из множества регламентированных упражнений, развития способностей, созерцания и т.д. Не всегда это движение направлено страстью к плоду, страстью к реализации, страстью достижения просветления, если мы следуем мистическому пути. И вот Лонченпа парадоксальным образом говорит: "Брось основу и прекрати путь", этим путем ты никуда не придешь, только будешь удваивать сострадание, прекрати медитацию, говорит он в другом тексте "Свобода ума", Быть ни в медитации, ни не в медитации, пусть ни на пылинку не будет желания следовать Дхарме, а Дхарма -- это закон великий, это учение для Буддизма. Как так, пусть не будет ни на пылинку жажды следовать Дхарме? О чем это говорит Лонченпа? Он говорит о своем мистическом опыте, который пережил и Мейстера Экхарт, он говорит о смерти для жизни этой и опыт рождения в мире духа.

Вы, наверное, помните историю, которую рассказывает где-то Раджниш. Учитель и ученик плывут на лодке. Ученик просит: "Скажи мне, пожалуйста, учитель, как мне постичь Бога?" "Прыгай в воду!"Ученик прыгнул, а учитель, схватив его за голову, стал его удерживать под водой. И когда ученик совсем уж было задохнулся, учитель вытащил его и спросил, после того, как ученик отдышался, "Чего тебе хотелось больше всего? Воздуха, -- сказал ученик, -- воздуха! -- Вот, когда с той же страстью ты будешь жаждать только Бога, только тогда ты сможешь познать его. Вот эта глубокая истина духовного опыта, рассказанная Раджнишем, рассказанная другими людьми, она повествует на мой взгляд прежде всего о том, что если мы всегда удерживаем сущность нашего духовного поиска и в то же время понимаем, что в наших человеческих координатах, эта сущность выражается самым парадоксальным образом, потому что у нее нет ни слов, ни образов, ни понятий, а все, что мы выражаем, интерпретируем, это все построение промежуточных площадок, это всего лишь попытка построить мост через гигантскую пропасть, которую можно только перелететь. Если же нет, то мы можем быть пойманы и очарованы бесконечным многообразием фасеточных видений, которое отражает многобразие способов видеть мир. Буддисты называли это кармическим виденьем. Стэн Гроф практически про аналогичные вещи говорит, как о системах конденсированного опыта, когда в сессиях у нас преобладает один настрой, одна щемящая эмоция, и все остальное переживаемое нами, рассматривается только в свете этого настроения. Весь мир окрашивается цветом этого восприятия.

В буддизме говорят о шести локах, шести обитаемых мирах. И если говорить о существах этих шести лок, каждое из них обладает своим специфическим виденьем, связанным с условиями его проживания, с привычками с матрицами.

Вот я сейчас совершаю путешествие по шести локам, я настроился, настроил свое зрение и попал в область Богов.

Я сморю, вижу счастливые лица, я радуюсь своему собственному могуществу, мы пьем нектар, кругом замечательная музыка. Это, по-видимому, будет длиться вечно. Я попадаю в другую область, где обитают полубоги, их называют Асуры. Полубоги, которым чего-то не хватает.

Я смотрю, вот там вот-люди, они лучшше меня, у них есть то, что не хватает мне, может быть, они думают что-то нехорошее обо мне или как мне быть, что делать, видимо, они считают, что я дурак или безумец, это состояние непрестанной паранойи, когда мы на все смотрим очень подозрительно. Такое кармическое виденье. Я переключаю свое восприятие еще раз и попадаю в сферу людей.

Я вижу людей во всем многообразии их страстных проявлений, людей таких же как и я, ведомых в основном, желаниями, неизвестно куда, до конца не понимающих, в отсутствии ясности, чего мы хотим, программируемых легко другими людьми, цепляющимися легко за любые эмоциональные конфликтты. Но все же есть в этой сфере что-то, что внушает надежду, недаром Буддистты говорят, что только родившись человеком, можно освободиться, и это наверное, основная характеристика сферы людей -- это страсть, всепоглощающая страсть, то есть способность отдаться до конца. И эта страсть может быть любовью, если она обращена на бесконечное, если предмет страсти конечен, мы превращаемся в людей, вращающихся в обычных человеческих делах. Я переключаю настройку еще раз и попадаю в лок животных.

Допусттим, я -- собака, я бегу и вижу только то, что чует мой нос, только перед собой. Или я свинья, я жирею, скоро у меня будут поросята и я жду, когда же подойдет ведро с похлебкой, чтобы почавкать и почувствоватть, как хорошо! Или пусть я даже орел, я летаю, но несмотря на свой острый взгляд, я ограничен своими движениями, я летаю не на крыльях духа. Я переключаю настройку еще раз и попадаю в локу претов.

Это лока существ с громадным животом и узеньким горлом, которым всегда чего-то не хватает. Вон у того есть и это и то, и машина и записи хорошие, он столько всего успел, а я еще нет. Мне столько лет! Постоянная ненасытность, постоянное ожидание постоянная зависть. Это чувство становится всепоглощающим.

Я переключаю настройку в шестой раз и попадаю в адские сферы, горячие или холодные или меня терзают несчастливые муки жаркого ада, пламени, или я пребываю в антарктическом льде, сижу в морозильной камере и дрогну от холода всю свою жизнь, и это никогда не кончается.

Вот эти основные как бы способы виденья через основных эмоций. Эмоций, конечно, очень много. Буддисты говорили, что нет необходимости улавливать все эмоции, все виденья, а достаточно сконцентрироваться на главных, наиболее характерных,как, скажем в учении о шести локах, шести мирах обитания, шести основных типах кармического виденья. И мы можем узнать свои состояния, когда мы находились под влиянием какой-то одной из шести лок. Как фасеточно наше

индивидуальное зрение, как фасеточно наше зрение, как представителей тех или иных групп, культур, времен. Фасеточно, потому что мы не видим целое, фасеточно, потому что мы привязаны к миру людскому. Этому фасеточному зрению соответствует, конечно, и наше сознание определенное свойство нашего сознания ибо, если во всех глубинных мистических культурах, посмотрев внимательно мы обнаружим, что сознание в его сущности, уподобляют зеркалу, которое способно отражать все. Какое зеркало способно отражать все? Только целостное зеркало, только око в око, только двояковидящее око духа.

Если мы пойманы отражениями, если мы следуем за явлениями если мы удаляемся от этой сути зеркала, то тогда возникает все многообразие восприятий Бог же, как неустанно повторяет Мейстер Экхарт и Лонченпа, говоря о предельной реальности, все всегда находится за пределами формы понятий, Дхармакайи в Буддизме, то есть там, где нет ни формы, ни цвета, это великое всеобъемлющее Ничто, которое есть Все.

Итак, мы достаточно приблизились к тому, чтобы начать исследовать то дыхание, о котором говорили вначале. Дыхание смерти, которое парадоксальным образом, таинственным пока, ведет к виденью Бога. Чтобы создать контекст, того, о чем я буду говорить, я напомню тем, кто читал, блестящий анализ Бунина "Легкое дыхание", который проделал наш соотечественник, психолог Лев Семенович Выготский. Вы можете найти это в книжке "Психология искусства". Новелла Бунина построена, как трагическая история молодой девушки о ее влюбленности, неверности и смерти. Но за этим мотивом, совершенно не привязанный к нему следует другой, физиологический слой описания. Бунин показывает переживания и чувства девушки через через описывание смены ее дыхания: то оно стало, как ветерок, то оно стало угасать, как свеча, то оно стало прерывистым, как прыжки маленького кролика, то дыхание стало биться, как муха по стеклу и т.д. Я привожу вам тот ряд метафор, который позволяет нам, читая новеллу, сонастроиться с дыханием девушки и именно с этим, сонастраиваясь, принимая эти правила чтения, мы оказываемся способны и пережить новеллу, войти в этот мир через дыхание. В новелле есть две смерти: смерть, рассказанная расказчиком, и потом, другая смерть, не совпадающая с первой, смерть дыхания. Дыхание девушки становится воздушным, становится облачным, становится ветром и рассеивается в мире. Вот такая добрая смерть дыхания. Легкое дыхание говорит об этом Выготский.

И вот это дыхание, заканчивающееся смертью, для меня удивительным образом перекликается с проповедями Мейстеры Экхарта, которая называется "Сильна, как смерть, любовь. " Я зачитаю, это длинная цитата. "Три вещи, которые производит человек и смерть, тело совершает любовь в человеческом духе, смерть отнимает у человека все преходящие вещи, так что он не может как раньше ни обладать, ни пользоваться ими. Во-вторых, проститься ему нужно и со всеми духовными благами, создавшими тело и душу, с молитвой, с созерцанием и добродетелью, со святым паломничеством, словом, и со всеми хорошими вещами, которые дают утешение и радость духовному человеку. Ничего этого он уже не

может делать, подобно тем, кто мертв на земле. В-третьих смерть лишает человека всякой награды и достоинства, которые он еще мог бы заслужить, ибо после смерти, не может он ни на волос двинуться в царстве Божьем, он остается с тем, что здесь преобрел. Эти три вещи должны уходить со смертью, ибо она расставание тела с душой. Но если любовь к Богу нашему сильна, как смерть, она так же убивает человека в духовном смысле и по-своему разлучает душу с телом, но происходит это тогда, когда человек всецело отказывается от себя, освобождается от своего Я, и таким образом разлучается сам с собою. Происходит же это силой безмерно высокой любви, которая умеет убивать так любого. Любовь сильна, как смерть".

И вот здесь, отталкиваясь от переживаний, опыта, чистой религиозности Мейстера Экхарта, если кто-то из вас знает историю Мейстера Экхарта, решительный поворот в его духовном развитии был связан со встречей с ученицей, женщиной, которой он давал наставления, которая продвинулась быстро, быстрее него в духовном подвижничестве и которая потом показала ему на деле то, чему он учил, соприкасаясь разумом и интуитивно. Такое посвящение через женщину. Если мы посмотрим также этот момент, момент глубокой задержки дыхания на выдохе, адноэ, как сказал бы французский ныряльщик Жак Майоль, мы увидим, что немало библейских персонажей, пророков также в те моменты, когда они зрили Бога, следовали этому дыханию. Скажем, Авраам, который повинуясь воле Бога, закладывал, как Агнца своего сына. Если мы вчитаемся в текст Библии в этом моменте, мы увидим, что крик Авраама обрушился внутрь его самого, крик Авраама пронзил его душу, это полная остановка дыхания. Остановка дыхания без всякой надежды, что это дыхание не прекратится. Вот финальный момент прыжка через пропасть, финальный разрыв всех связей с миром. Воздух полностью выдохнут, дыхание жизни прекратилось, наступает дыхание смерти, оно же дыхание любви. Любви Божественной, без всякой надежды, что возобновится прежнее дыхание. Этому опыту следовал также великий мистик Эмануэль Сведеборг. Он имел многочисленные беседы с ангелами, серафимами, серафимы это единственные существа, которые могут видеть Бога непостредственно, все другие могут только через подобие, через символы. Эммануэль Сведеборг неоднократно достигал таких состояний, а обучался таким состояниям, удушая себя, накладывая себе петлю и подвешивая себя. Только в этом состоянии полной безнадежности, экстаза, друзья обрывали петлю в самый последний момент, а Сведенборг видел Бога. Мы такое делали в школе, подтягивая друг друга и зажимая живот. Перехватывало дыхание, может это был один из первых моих мистических опытов и прозрение в это дыхание смерти. Но парадоксальным образом это дыхание смерти одновременно является дыханием любви, по Мейстеру Экхарту. Каждый раз в процессах у нас имеется не просто дыхание, обладающее пятью качествами, не просто чередование вдоха и выдоха с разной связностью, с разным ритмом, у нас могут встречаться спонтанно моменты на грани смерти, я думаю многие из вас это наблюдали.

Ко мне во время многочисленных сессий холотропного дыхания подходили люди, говорили: "Посмотри, он совсем уже не дышит, посинел." А расспрашивая потом человека узнаешь, что он переживал нечто подобное тому, что описывает

Мейстера Экхарт, то что говорил Лонченпа, то, что пережил Авраам, занеся нож над шеей сына, он услышшал прямо обращенный к нему голос Бога о спасении и помиловании. Итак, давайте обращать внимание на тот опыт конгениальных в своих культурах, тибетских, европейских, пришедших к одному и тому же Лонченпа, который говорил: "Вы -- очи мира". Ни один метод не даст нам освобождения, оставайтесь превыше всех методов.

Во время дыхания у нас могут быть разные другие, иначе не понимаемые, если мы не примем во внимание мистический опыт великих провидцев, иначе с этой точки зрения не понимаемые моменты дыхания. У нас может быть дыхание, связанное с резким выдохом и резким вдохом, гипервентиляция парадоксальным образом может возникнуть, и это очень тонко связано с задачами, которые мы решаем в данный момент. Мы можем глубоко вдохнуть воздух и оставаться в состоянии задержки дыхания довольно долго без всякого усилия, готовы в каждый миг что-то произнести. Мы вдохнули и замерли в этом состоянии. И этому соответствует матрица очень глубокого опыта. Как я говорил о дыхании смерти Мейстера Экхарта и Авраама, это связано с дыханием жизни и наполненности, связанностти со всей Вселенной, через код открывания, не через код умирания, а через код соединения с миром.

В тибетской йоге, в кундалини-йоге очень много разных типов, методов дыхания, дыхание, которое преследует ту или иную цель, чтобы через регламентированные виды дыхания научить контролировать энергию, контролировать прану и познакомить со специфическими, соответствующими данному методу дыхания и духовной практики, базисным методам сознания и переживания, для того, чтобы отличать дыхание гнева от дыхания грусти, увидеть в дыхании любви отпечатки дыхания ревности, дыхание глупости, отупленности отличать от светлого дыхания. Я думаю каждый может понаблюдать за собой, поскольку, как говорится и в руководствах, нет универсального метода, нет универсального подхода, универсального ритма, универсального для каждого человека. Более того каждый может подобрать для себя, для данного этапа оптимальный вид дыхания. Даже в течение одной сессии дыхание может чередоваться, как в той новелле Бунина по ходу переживания, мы можем биться дыханием, как муха о стекло, можем вылетать на простор, можем добираться до лучей солнца и т.д.

Если сущностью зрения являяется виденье, полная непривязанность к мирским предметам полная свобода от него, полное раскрытие двери восприятия, то сущностью дыхания является дух, дуновение Божье, а дух Божий, мы знаем, летает, где хочет и не имеет никаких ограничений. Конечно, чтобы приблизиться к этому опыту мы можем идти с двух концов одновременно. Мы можем учиться дышать дыханием духа, и видеть двояковидящим оком Мейстера Экхарта. Очень тесная связь существует между тем как и что мы видим и тем, как и чем мы дышим. Я напомню вам еще один афоризм индийского мистика Кабира, который говорит: " Бог -- это дыхание внутри дыхания". Если мы развиваем в себе это двояковидящее око, если мы смотрим на все глазами мира, то понимаем, что мы и есть очи мира,

очи Бога, то тогда мы дышим дыханием смерти, дыханием любви. Это одно и тоже, оно чередуется, мы рождаемся в каждый миг, умираем каждый миг, всегда находясь в свежем восприятии, происходящего, не будучи ограниченными никакими переживаниями никакими восприятиями. Я спрашивал своего учителя: "Когда ты смотришь в глаза, ты видишь, где находится кто?" "Да, я вижу, это видно, когда человек находится в переживании, когда человек находится в эмоции через глаза и когда глаза совершенно отвязаны, отпущены, когда они полностью присутствуют". Наши глаза есть двояковидящее око, когда человек видит Бога и видит себя одновременно, себя очами Бога, свою сущность своей природы. Это особое состояние нашего виденья. Это не значит, что глаза зафиксированы, они динамичны, и если мы дышим дыханием духа, смотрим очами Бога, тогда в зеркало наших очей начнут поступать глаза Бога.

По сути дела, у Бога, как справедливы догадки многих духовидцев, нет других очей, кроме наших. И он не нуждается в других очах. Мы -- очи мира, говорил Лонченпа, и око, которым человек видит Бога, это то же самое, которым Бог взирает на человека, конгениально вторил ему Мейстер Экхарт.

Автор статьи - Владимир Майков, трансперсональный психолог